Он — тиран. Он — велик и нескончаем. Он бессмертен. На нем целыми днями восседает и «возлегает» его царь, его предводитель, его капитан — светлая голова Обломов. Ноги дивана — это атланты, на которых держится мир (и наш Обломов).
Его ткань — это море, это броня, это штурвал корабля. Набивка — это мозг, это вещество, смягчающее характер дивана и размягчающее характер хозяина, это уплотнитель мысли. Ах, жаль, что вас не было при таких торжественных моментах, как просыпание, пробуждение «капитана», схождение с трона-дивана, торжественное взбивание подушек и поправление одеял, легчайший сон после обеда.

Обломов и страдает из-за веры в людей, и все же верит в них. Этого Обломова мне безумно жаль, только помочь ему нечем, пока он сам не приложит хоть сколько-нибудь усилий... И вот Обломов возродился. Его почти вытянула из трясины любовь. Но он все-таки побоялся протянуть руку к счастью. Отступил без боя. Уступил его кому-то. И этим кем-то окажется Штольц. Но все это — потом. А пока солнце Обломова взошло над домом Пшеницыной. Вот только... за глухой стеной, за черным ущельем обломовщины.
Умер Обломов. Закатилось солнце, чтобы не встать никогда... Но лучи его засияли в чьей-то памяти. И поняли некоторые, чего лишились. А солнце уже закатилось. Мы совершаем одинаковые ошибки. И всегда так бывает: при жизни — принимаем человека как должное или, еще хуже, забываем. А когда теряем — понимаем, кого потеряли. И начинаем ценить. И забываются, становятся несущественными мелкие недостатки. Только человека не вернешь.

Осенний вечер. Дома никого нет, и я читаю роман Гончарова. Странный все-таки герой — Илья Ильич Обломов. Он терпеливо сносит все удары судьбы, смиряется с постоянными недородами в деревне и ленью Захара, с тем, что его постоянно обманывают, обкрадывают, злоупотребляют присущей ему добротой. Он не стремится добиться богатства, славы, положения в обществе. Его душа наполнена безмятежностью и покоем. Одним словом, неудачник, пустопорожний мечтатель.
Но почему к нему тянутся те, кто, казалось бы, более успешен? Ведь дом Обломова никогда не бывает пуст, хотя сам хозяин визиты возвращать не любит. Вокруг него всегда крутится много разных людей. К чему им Илья Ильич — безвольный, ленивый, почти не встающий со своего протертого дивана? А может, он и впрямь никчемный человек, и рядом с ним другие полнее ощущают собственную значимость? Так нет. Если бы это было так, разве тянулся бы к нему умный энергичный Штольц? Разве влюбилась бы в него очаровательная Ольга Ильинская? Думаю, что все они стремятся изменить Обломова, поскольку он талантлив, и они это чувствуют. Их привлекает в нем честность, душевная чистота, отсутствие корыстолюбия. Мне кажется, что будь Обломов обыкновенным человеком, деловитым, успешным, они бы потеряли к нему интерес. А рядом с ним они успокаиваются после мирской суеты, отдыхают душой.
Обломов ни к чему не стремится, ничто не может изменить привычного течения его жизни. Пройдя различные жизненные испытания, он остался прежним Обломовым. Он сберег в себе способность любить и прощать, а это великий дар, делающий человека счастливым. А вот чувствовал ли себя счастливым сам Обломов? Наверное, да, в соответствии со своим критерием счастья. Он полностью отрекся от житейских проблем, от мирской суеты. В его душе нет зависти, алчности, страха — в ней царит умиротворение. Читая роман, я местами удивлялась, местами возмущалась, но, проанализировав прочитанное, подумала: Обломов — не плод художественного воображения автора, ведь и до сих пор живут на земле подобные люди. Они есть не только в литературе, но и в жизни. Хотя в современных условиях, наверное, нужны такие люди, как Штольц. Он немец, человек с иным, нежели у славян, менталитетом.

История о том, как лежит и спит добряк-ленивец Обломов и как ни дружба, ни любовь не могут пробудить и поднять его, — не бог весть какая важная история. Но в ней отразилась русская жизнь; в ней предстает перед нами живой, современный русский тип, отчеканенный с беспощадной строгостью и правильностью; в ней сказалось новое слово нашего общественного развития, произнесенное ясно и твердо, без отчаяния и без ребяческих надежд, но с полным сознанием истины. Слово это — обломовщина... Н. А. Добролюбов. Что такое обломовщина?
«В Гороховой улице, в одном из больших домов лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов». Так начинается роман И. А. Гончарова, носящий имя главного героя, — собственно рассказ об этом герое.
Я не знаю другого произведения, где об одном-единственном дне героя рассказывается так подробно, как здесь — на протяжении всей первой части. Главное занятие героя в течение дня — лежание в постели. Автор сразу ставит точки над «и», говоря нам: « Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием».
Мы видим перед собой молодого, здорового человека, которого не вытащишь ни на веселую прогулку, ни в гости, для которого служба настолько обременительна, что он ее бросил. Переезд на другую квартиру ему кажется неразрешимой проблемой, любое дело, движение отступает перед необходимостью снять халат, одеться, что-то решать. Так же, как его квартира затягивается паутиной, погрязает в пыли, застывает в паутине ничегонеделания он сам, жизнь сменяется существованием, полусном, отсутствием всех желаний и побуждений, кроме одного-единственного, чтобы его оставили в покое. «Тебе и жить-то лень!» — скажет ему друг детства Штольц. Даже мечты о семейной жизни сводятся к совместному завтраку, милым беседам и приготовлениям к обеду и ужину. А воспоминания о детстве напоминают сказку о погрузившемся в сон царстве, причем даже они приходят к герою во сне. Где-то там, в далеком детстве, среди вечного завтрака-обеда- ужина, разговоров о еде и отдыхе до и после еды, он, может, и хотел побегать, к чему-то тянулся, но строгие запреты матери и няньки, тепличная жизнь сделали свое дело. Образование прошло мимо — «У него между наукой и жизнью лежала целая бездна, которой он не пытался перейти». «Голова его представляла сложный архив мертвых дел, лиц, эпох, цифр, религий, ничем не связанных, политико-экономических, математических или других истин, задач, положений и т.п. Это была библиотека, состоящая из одних разрозненных томов по всем частям знаний».