Книжное дело Ленинграда в 1920-1930-е годы: издательства, цензура и культурная жизнь

Введение: Ленинград — центр книгоиздания в эпоху перемен

История книжного дела в Ленинграде 1920-1930-х годов — это не просто хроника печатных домов, а захватывающая сага о выживании культуры в жерновах зарождающегося тоталитарного государства. В этот период, когда вся страна переживала беспрецедентные социально-экономические и политические трансформации, Ленинград, бывшая столица империи, сохранял статус одного из ключевых культурных и интеллектуальных центров. Именно здесь, в городе на Неве, пульсировала сложная и многогранная издательская жизнь, где рядом с мощными государственными монополистами до поры до времени существовали и развивались частные и кооперативные предприятия.

Актуальность изучения этого периода обусловлена тем, что книгоиздание в Ленинграде стало зеркалом общесоюзных процессов: отголоски НЭПа, борьба с «врагами народа», становление идеологического контроля и превращение книги в мощнейший инструмент пропаганды. Настоящая работа ставит целью не только систематизировать информацию о деятельности государственных, частных и кооперативных издательств, но и углубленно проанализировать динамику государственного регулирования и цензуры, а также выявить адаптационные стратегии различных издательских форм в условиях меняющегося политического ландшафта. Научная новизна исследования заключается в детализированном раскрытии противоречий цензурного аппарата и уникальных путей выживания негосударственных издательств, что позволяет создать объемную и нюансированную картину ленинградского книжного мира того времени. И что из этого следует? Понимание механизмов функционирования книжного дела в тот период позволяет не только глубже осмыслить исторические процессы формирования тоталитарного государства, но и провести параллели с современными вызовами в области свободы слова и информации, демонстрируя, как культурная сфера может быть как объектом, так и субъектом государственной политики.

Государственное регулирование и цензура книгоиздания в Ленинграде

Казалось бы, простая задача – выпустить книгу. Но в Ленинграде 1920-1930-х годов этот процесс был сродни прохождению через лабиринт, где каждый поворот контролировался невидимой, но всепроникающей силой. Государство, утверждая свою власть, не могло оставить такой мощный идеологический инструмент, как печатное слово, без неусыпного надзора. Этот надзор не был статичным; он эволюционировал от относительно мягкого контроля к тотальному диктату, оставляя свой отпечаток на каждой странице, выходившей из ленинградских типографий, что означало неотвратимое подавление любой творческой свободы.

Создание и функции Главлита: от защиты секретов до идеологического контроля

История советской цензуры в Ленинграде неразрывно связана с образованием Главного управления по делам литературы и издательств, более известного как Главлит. Созданный 6 июня 1922 года в Москве, этот орган был призван не только защищать государственные секреты, но и проводить предварительную цензуру всей печатной продукции. В Ленинграде политика Главлита начала активно реализовываться с 1 октября 1922 года, опираясь на уже существующие местные цензурные органы.

Главлит быстро расширял свои полномочия. Его функции вышли далеко за рамки банальной «вычитки» рукописей. Он контролировал буквально каждый этап жизненного цикла книги: от ее создания до распространения. Это включало в себя предварительную цензуру всех видов печатной продукции, а также надзор за работой библиотек, книжных магазинов и типографий. Более того, Главлит осуществлял контроль за хранением, эксплуатацией и обслуживанием печатного оборудования, множительной и копировальной техники.

Одним из наиболее заметных проявлений деятельности Главлита стали «чистки» библиотек. Эти масштабные кампании, направленные на изъятие «контрреволюционной и антихудожественной литературы», проводились в три волны: в 1923, 1926 и 1929 годах. В ходе этих чисток книги не просто изымались, они маркировались как «Библиотечное ядро» — для открытого доступа, или «Пассивный фонд» — для хранения в «спецхранах», без возможности выдачи читателям и включения в общие каталоги. Это была настоящая культурная зачистка, целью которой было формирование нового, идеологически выверенного культурного пространства. Какой важный нюанс здесь упускается? То, что подобные «чистки» являлись не просто административными мерами, а системным инструментом формирования коллективной памяти и забвения, направленным на полное переписывание культурного кода и стирание любых следов «неправильного» прошлого.

Законодательные рамки и категории запрещенных изданий

Правовая база, на которой строилась цензурная деятельность Главлита, была обширной и постоянно расширяющейся. Декреты и постановления советской власти формировали сложную систему регулирования издательского дела, где каждый новый документ сужал рамки дозволенного.

Изначально Главлит сосредоточился на вполне понятных категориях запрещенных материалов:

• «Антисоветские» произведения, под которыми подразумевалась любая критика действий партии и советской власти.
• Материалы, разглашающие военные и государственные тайны.
• Литература, возбуждающая национальный и религиозный фанатизм.
• Порнографическая литература.

Однако, интерпретация этих категорий была крайне гибкой. Например, под «агитацией против советской власти» могла попасть практически любая, даже самая незначительная, критика. Это создавало атмосферу неопределенности и заставляло издателей и авторов заниматься самоцензурой.

Динамика расширения перечня «сведений, составляющих тайну и не подлежащих распространению» является ярким показателем нарастания тотального контроля. Если в 1925 году первый такой перечень Главлита содержал 96 пунктов, то к 1936 году их число увеличилось до 372, а в 1937 году к ним добавилось еще 300. Это демонстрировало стремление государства к максимальной герметичности информационного пространства и контролю над каждым словом.

Особое место в этой системе занимали библиотечные «спецхраны» – закрытые фонды, куда отправлялись книги, признанные «идеологически вредными». В эти списки попадали произведения таких видных деятелей, как Н.И. Бухарин и Г.Е. Зиновьев, чьи имена по мере усиления репрессий становились анафемой. Например, в декабре 1929 года в спецхран были направлены даже такие исторические работы, как «Белое дело. Летопись белой борьбы» и «Начертание русской истории» Г.В. Вернадского, что свидетельствует о расширении цензурного поля на академическую литературу.

Показательно, что до 1931 года от цензуры Главлита были освобождены публикации РКП(б) / ВКП(б), Коммунистического интернационала, Госиздата, Главполитпросвета Наркомпроса РСФСР, Академии наук СССР (до 1925 года – РАН), а также газеты «Известия». Это подчеркивало избирательный характер цензуры, которая выступала как инструмент защиты и продвижения партийной линии, а не как универсальный механизм контроля над всей печатной продукцией.

Нюансы эффективности цензуры и роль местных партийных органов

Несмотря на амбициозные цели и постоянно ужесточающиеся законодательные рамки, советская цензура в 1920-е и 1930-е годы не была абсолютно всесильной и тотальной, как это часто представляется. Анализ архивных документов и историографических источников позволяет выявить ряд существенных ограничений, которые препятствовали полной реализации ее задач.

Во-первых, существовали кадровые ограничения. Аппарат цензоров страдал от низкого уровня образования. Так, в 1940 году лишь 506 из 5000 цензоров РСФСР имели высшее образование. Основным требованием при найме была не квалификация, а «безупречное пролетарское классовое происхождение», что приводило к тому, что многие цензоры были вчерашними крестьянами. Борис Волин, глава Главлита, уже в 1933 году открыто жаловался на острую нехватку квалифицированных кадров, способных адекватно оценивать сложные научные и художественные тексты.

Во-вторых, структурные ограничения проявлялись в отсутствии унификации в местных органах Главлита и медленном создании региональных подразделений. Это означало, что цензурные требования и их применение могли существенно отличаться от региона к региону, создавая «дыры» в системе контроля.

В-третьих, финансовые ограничения также были значительными. Недостаточное финансирование отражалось в краткости и редкости отчетов местных отделений Главлита, которые, например, за 1935 год редко превышали две страницы. Это указывает на дефицит ресурсов для полноценного мониторинга и анализа всей печатной продукции.

Однако, эти внутренние слабости цензурного аппарата не отменяли общего вектора на усиление контроля. Напротив, государство активно компенсировало их прямым партийным вмешательством. С 1925 года началось прямое и всё более агрессивное вмешательство партии в работу цензуры, которое резко усилилось в 1930-е годы. Постановления ЦК ВКП(б) «О политике партии в области художественной литературы» (1925), «Об издательской работе» (1931), «О перестройке литературно-художественных организаций» (1932) и другие являлись прямыми директивами, определяющими издательскую политику.

В 1930-е годы произошли кардинальные изменения: уполномоченные Главлита были введены во все издательства, на радиостанции, в телеграфные агентства, на почтамты и таможни. С 1931 года эти уполномоченные несли ответственность, вплоть до уголовной, за пропуск в печать секретных, «антисоветских или искажающих советскую действительность» материалов. Это означало, что цензура превращалась из внешнего надзорного органа во встроенный механизм самоконтроля, где каждый сотрудник издательства становился потенциальным цензором. Что из этого следует? Подобная трансформация цензуры привела к формированию всеобъемлющей системы, в которой идеологический контроль стал неотъемлемой частью рабочего процесса, подавляя инициативу и навязывая угодные партии нарративы.

Кульминацией этого процесса стали массовые чистки и репрессии, затронувшие и сам аппарат Главлита в 1937 году. Руководитель Главлита С.Б. Ингулов был освобожден от должности, арестован органами НКВД и расстрелян. Это стало ярким свидетельством того, что даже те, кто стоял на страже идеологической чистоты, не были защищены от маховика репрессий, который обрушился на всю страну.

В Ленинграде эти общесоюзные тенденции проявлялись особенно остро, поскольку город был одним из главных идеологических полей битвы и важнейшим центром культуры. Местные партийные органы играли решающую роль в реализации цензурной политики, часто интерпретируя директивы сверху с особой ретивостью, что усиливало давление на издателей и авторов. Эти действия, несомненно, оказали глубокое влияние на тематику и содержание изданий.

Государственные издательства Ленинграда: монополия и культурная миссия

На фоне ужесточающегося государственного контроля, государственные издательства Ленинграда стали мощными игроками на книжном рынке, одновременно выполняя функцию идеологического рупора и культурного просветителя. Их становление и развитие отражали общую стратегию советской власти по монополизации печатного дела и использованию книги как инструмента формирования нового человека.

Госиздат и его ленинградские подразделения

История централизованного государственного книгоиздания начинается с создания Всероссийского государственного издательства (Госиздат) в 1919 году в Москве по инициативе А.В. Луначарского. Это было масштабное объединение, включившее в себя издательские отделы ВЦИК, издательства Московского и Петроградского советов, Литературно-издательский отдел Наркомпроса (ЛИТО) и издательство «Коммунист». ЛИТО, созданный еще в ноябре 1917 года, к тому моменту уже успел зарекомендовать себя как издатель русской классической литературы, выпустив произведения Чернышевского, Тургенева, Пушкина, Герцена, что заложило основу для культурной миссии будущего Госиздата.

Госиздат стал не только крупнейшим универсальным издательством, но и координирующим органом для всего издательского дела в Республике. Его масштабы были поистине впечатляющими. К 1920 году на долю Госиздата приходилась треть всех названий книг и около двух третей общего тиража. К 1927 году эта доля выросла до 75% всей печатной продукции страны. В период с 1924 по 1927 годы Госиздат занимал 17% по числу изданий и 33% по тиражам в общем объеме книжной продукции СССР, при этом контролируя 75% книжного оборота. Количественные показатели его деятельности росли астрономически: с 53,1 млн экземпляров в 1926 году до 304 млн экземпляров в 1930 году. Для обеспечения таких объемов Госиздат располагал 4 типографиями и одной нотопечатней, где трудились более 7 тысяч рабочих, инженеров и техников.

В Ленинграде, как и в Москве, Госиздат имел свои мощные подразделения, которые играли ключевую роль в формировании регионального книжного рынка. Здесь выпускались массовые серии, такие как «Дешевая библиотека», включавшие произведения основоположников марксизма-ленинизма, а также классической и советской художественной литературы. Это был сознательный курс на просвещение и идеологическое воспитание широких масс населения.

В 1928–1929 годах произошло дальнейшее укрупнение: ряд крупных издательств, таких как «Прибой» (позже будет рассматриваться как кооперативное, но на данном этапе его объединили с Госиздатом), «Новая Москва», «Военный вестник», «Долой неграмотность», были объединены с Госиздатом, что еще больше усилило его монопольное положение.

Однако в 1930 году, в рамках очередных реорганизаций и централизации, Госиздат был ликвидирован. На его базе было создано Объединение государственных книжно-журнальных издательств (ОГИЗ), включавшее в себя 16 специализированных издательств. Из литературно-художественного сектора Госиздата выросло Государственное издательство художественной литературы (ГИХЛ), которое в 1934 году было преобразовано в знаменитый Гослитиздат, став одним из ведущих издателей классической и современной советской литературы.

Издательство «Academia»: качество и гуманитарная направленность

В отличие от гиганта Госиздата, издательство «Academia» представляло собой уникальный феномен в системе государственного книгоиздания Ленинграда. Основанное в Петрограде в 1921 году Философским обществом, оно позднее было передано Институту истории искусств, что изначально задало его гуманитарную направленность.

«Academia» специализировалась на высококачественной гуманитарной литературе и мировой классике. Это издательство отличалось скрупулезным подходом к текстологической подготовке, безупречным качеством переводов и глубокими научными комментариями. С середины 1920-х годов «Academia» расширила свой профиль, начав активно выпускать художественную литературу, но неизменно сохраняя свой высокий стандарт.

С 1927 года «Academia» запустила одну из самых значимых своих серий — «Сокровища мировой литературы». Эта серия, призванная представить читателю лучшие образцы мировой литературной мысли, стала эталоном издательского искусства. Она включала в себя как переиздания классиков, так и новые переводы, выполненные выдающимися филологами и литературоведами того времени.

Руководителями издательства были такие выдающиеся деятели, как Ф.Ф. Зелинский и Н.И. Киреев. С «Academia» были тесно связаны и другие корифеи отечественной культуры — А.М. Горький, А.К. Дживелегов, В.М. Жирмунский, что обеспечивало не только высочайший уровень отбора произведений, но и их научную и художественную редактуру.

За неполные 16 лет своей деятельности «Academia» выпустила более 1000 изданий. Каждая книга «Academia» была произведением искусства, начиная от содержания и заканчивая полиграфическим исполнением. Это издательство играло важнейшую роль в сохранении и развитии гуманитарной культуры в условиях стремительно меняющегося идеологического климата, предлагая читателям своего рода «оазис» качественной, глубокой и интеллектуальной литературы.

Частные издательства Ленинграда: вызовы и борьба за выживание

На фоне усиливающейся государственной монополии и цензурного давления, частные издательства Ленинграда представляли собой уникальный, хотя и эфемерный, сегмент книжного рынка. Их история — это история выживания в условиях постоянно сужающегося пространства свободы, где экономические и идеологические барьеры росли с каждым годом.

Правовой статус и пик развития в условиях НЭПа

Парадоксально, но частная издательская деятельность в Советской России продолжалась даже в период военного коммунизма (1918-1921 гг.), во многом из-за отсутствия прямого юридического запрета. Хотя все частные типографии и бумажная промышленность были конфискованы, а Конституция РСФСР 1918 года гарантировала свободу слова лишь «рабочим и беднейшему крестьянству», сам факт отсутствия тотального запрета оставлял лазейки.

Настоящий расцвет частного книгоиздания начался с приходом НЭПа. Декрет СНК «О частных издательствах» от 12 декабря 1921 года стал ключевым документом, легализовавшим их деятельность. Этот декрет разрешал частным и кооперативным предприятиям иметь собственные или арендованные типографии, склады и магазины, а также продавать книги, изданные на собственные средства, без государственных субсидий. Это был краткий, но плодотворный период свободы, когда частные издательства получили широкое распространение, достигнув пика развития в первой половине 1920-х годов.

Статистика того времени, хотя и неполная, впечатляет:

• В феврале 1921 года было зарегистрировано 143 частно-кооперативных издательства.
• В общей сложности в 1922-1929 годах возникло свыше 500 негосударственных издательств.
• На 26 мая 1923 года насчитывалось 220 частных издательств, хотя данные по регионам были неполными.

В начальный период своего существования частные издательства часто выступали в роли исполнителей государственных заказов, компенсируя дефицит мощностей Госиздата. Они брались за малорентабельные, высокорисковые издания и книги «временного» или «дробного» спроса, к которым государственные структуры не проявляли особого интереса.

Примечательно, что в середине 1920-х годов большая часть частных изданий была политически нейтральной, освещая далекие от политики темы. Это было своего рода стратегией выживания, позволяющей избегать прямого столкновения с цензурой. Они заполняли ниши, которые государство либо не хотело, либо не могло занять, предлагая читателю широкий спектр литературы: от развлекательной до специализированной, не обремененной идеологической нагрузкой.

Тем не менее, удельный вес частных издательств в общем объёме книжной продукции, хотя и заметный, имел тенденцию к сокращению. С 20% в 1922 году он снизился до 7% в 1925–1926 годах, что предвещало грядущие трудности.

Государственное давление и механизмы вытеснения

Короткий период расцвета частного книгоиздания закончился довольно быстро. Государство, стремясь к полной монополизации печатного дела, активно препятствовало деятельности частных и кооперативных издательств, используя для этого целый арсенал экономических и бюрократических мер. Это была целенаправленная политика по вытеснению негосударственных игроков с книжного рынка.

Среди экономических мер наиболее действенными были:

• Высокие процентные ставки по кредитам, делавшие их получение крайне невыгодным для частных предпринимателей.
• Отказы в продаже бумаги, которая была дефицитным ресурсом и распределялась государством. Без бумаги издательство просто не могло существовать.

Бюрократические меры включали в себя:

• Финансовые проверки, которые могли быть инициированы в любой момент и часто превращались в средство давления и поиска нарушений.
• Задержки документов при регистрации, что парализовало работу издательств и мешало им легализовать свою деятельность или запускать новые проекты.

Кульминацией этой политики стало Постановление СНК СССР «О регистрации предприятий по изданию и распределению произведений печати» от 13 июля 1927 года. Этот документ не просто вводил новые правила, а отменял существующий порядок деятельности частных издательств, фактически ставя их вне закона, если они не проходили новую, гораздо более жесткую процедуру регистрации. Результатом стало резкое сокращение числа частных издательств.

К началу 1930-х годов сохранились лишь считанные частные издательства, которые смогли адаптироваться или имели особый статус. Среди них можно упомянуть знаменитые издательства братьев Гранат (продолжавших выпускать «Энциклопедический словарь») и Сабашниковых, а также З.И. Гржебина. Однако это были скорее исключения, подтверждающие общее правило: частному книгоизданию в СССР было уготовано исчезновение.

Книгоиздательство Е.В. Высоцкого «Сеятель» как пример частной инициативы

В Ленинграде одним из ярких примеров жизнеспособности частной инициативы в условиях НЭПа было книгоиздательство Е.В. Высоцкого «Сеятель». Основанное в 1922 году, оно просуществовало до 1930 года, демонстрируя, как можно найти свою нишу и успешно работать, несмотря на растущие трудности.

«Сеятель» специализировался на научной, научно-популярной, справочной и переводной художественной литературе. Это был сегмент, который пользовался устойчивым спросом, но при этом оставался относительно «нейтральным» с идеологической точки зрения, что позволяло издательству избегать прямого столкновения с цензурой на ранних этапах.

Издательство отличалось стабильностью и производительностью, ежегодно выпуская 50–60 наименований книг. Одной из самых популярных инициатив «Сеятеля» стала серия «Общедоступная библиотека» — недорогие, но качественные издания, которые делали знания и мировую литературу доступными для широких слоев населения. Это было своего рода просветительство, которое, не вступая в открытый конфликт с государственной идеологией, тем не менее, обогащало культурную жизнь Ленинграда.

Деятельность «Сеятеля» является иллюстрацией того, что даже в условиях зарождающейся государственной монополии и усиливающегося давления, частные издательства играли важную роль в удовлетворении разнообразных культурных потребностей общества, предоставляя читателям широкий выбор литературы, недоступный в государственных издательствах. Однако их судьба была предрешена: к началу 1930-х годов большинство из них были либо ликвидированы, либо поглощены государственными структурами.

Кооперативные издательства Ленинграда: поиск своей ниши и адаптация

Между полюсами государственной монополии и обреченной на вымирание частной инициативы располагались кооперативные издательства. В Ленинграде 1920-1930-х годов они представляли собой уникальный формат, сочетающий элементы коллективной самоорганизации и стремление к коммерческой эффективности. Их деятельность была компромиссом, попыткой найти свою нишу в условиях, когда государство постепенно ужесточало контроль, но еще не установило полную гегемонию.

Издательство «Время»: между независимостью и контролем

Одним из наиболее ярких примеров кооперативного издательства в Ленинграде было издательство «Время». Основанное в Петрограде в 1922 году, оно представляло собой артель работников науки, литературы и книжной графики. Такой формат позволял объединить усилия интеллектуалов и творческих людей, стремящихся к независимой издательской деятельности. Издательство просуществовало до 1934 года, оставив заметный след в культурной жизни города.

Основателем и главным редактором «Времени» был Георгий Петрович Блок, видный деятель книжного дела. В состав редакционного коллектива входили такие уважаемые фигуры, как С.Ф. Ольденбург, А.Е. Ферсман, А.А. Смирнов, М.Л. Лозинский, А.А. Франковский, Г.А. Дюперрон. С мая 1932 года председателем Редакционного совета был А.В. Луначарский, что свидетельствует о его значимости и определенном статусе даже в условиях усиливающегося государственного контроля.

Финансовую основу издательства «Время» составляли средства основного пайщика И.В. Вольфсона, что обеспечивало определенную степень независимости. Однако, как и многие другие, оно также выполняло заказы от Госиздата, что позволяло получать дополнительный доход и поддерживать производственные мощности.

«Время» ориентировалось на издание произведений современных западных писателей, а также на научно-популярные серии под кураторством А.Е. Ферсмана. Это была сознательная стратегия, направленная на удовлетворение читательского спроса на качественную переводную литературу и просветительские издания, которые зачастую не входили в приоритеты государственных издательств, ориентированных на идеологически выверенную продукцию. Издательство также выпускало произведения молодых авторов, таких как М. Слонимский и Б. Пильняк, и классиков, предоставляя площадку для разнообразных литературных голосов.

Среди значимых публикаций «Времени» можно отметить:

• «Страстная суббота» В.А. Зоргенфрея (1922)
• «Морозные узоры» Б.А. Садовского (1922)
• «Шестой стрелковый» М. Слонимского (1922)
• «Простые рассказы» Б. Пильняка (1923)
• «Театральные инвенции» Н.Н. Евреинова
• «Письма 1888–1921» В.Г. Короленко
• «Воспоминания» Д.Н. Овсянико-Куликовского
• «Письма» В. Соловьёва

Издательство также выпускало альманах «Возрождение» (два тома, 1922–1923), что подчеркивало его стремление к формированию литературного процесса.

К концу своего существования, в условиях нарастающего давления, инспекция Ленинградского Горкома партии в 1930 году зафиксировала сокращение первоначального издательского плана «Времени». Это было предвестником неизбежного. В 1934 году издательство «Время» было ликвидировано, а его активы и часть изданий перешли в Гослитиздат, что стало частью общего процесса укрупнения и централизации.

«Издательство писателей в Ленинграде» и другие кооперативные инициативы

Помимо «Времени», в Ленинграде существовали и другие значимые кооперативные издательства, каждое из которых вносило свой вклад в культурную панораму.

«Издательство писателей в Ленинграде» (1927–1934) – это еще один важный пример. Оно было основано в 1927 году видными литераторами: К.А. Фединым, С. Семеновым, М.Л. Слонимским, И.А. Груздевым. Бессменным председателем Правления был К.А. Федин, а с 1929 по 1932 годы издательство возглавлял Самуил Миронович Алянский, известный издатель и деятель культуры.

Это издательство стало родоначальником знаменитой серии «Библиотека поэта», которая впоследствии стала одной из важнейших литературных инициатив в стране. «Издательство писателей в Ленинграде» играло ключевую роль в активизации творчества ленинградских писателей, предоставляя им возможность публиковаться в условиях, когда государственные издательства становились всё более идеологически жёсткими.

Примеры изданий:

• Сборники «Как мы пишем» (1930) и «Литературная теория немецкого романтизма» (1934)
• «Портрет» Л. Добычина (1931)
• «Бамбочада» К. Вагинова (1931)
• «Труды и дни Свистонова» К. Вагинова (1929)
• «Средний проспект» М. Слонимского (1933)
• «Пощёчина» М. Слонимского (1930)
• «Якобинский заквас» О. Форш (1934)

Среди других кооперативных издательств Ленинграда стоит упомянуть:

• Кооперативное издательство «Прибой»: Создано в Ленинграде в ноябре 1922 года по решению Петроградского комитета РКП(б) на базе издательства Коммунистического университета. Оно стало одним из первых партийных кооперативных издательств, ориентированных на выпуск политической и просветительской литературы.
• Кооперативное книгоиздательское товарищество «Колос»: Возникло в Петрограде и Москве в 1918 году и действовало до 1926 года. Оно выпускало литературу по социологии, истории литературы, библиографии и шахматам, демонстрируя широкий спектр интересов и готовность к работе в специализированных нишах.

В 1920-е годы появилось множество новых кооперативных издательств, создаваемых различными обществами, союзами, литературными группами и партиями. В феврале 1921 года было зарегистрировано 143 частно-кооперативных издательства, а в общей сложности в 1922-1929 годах возникло свыше 500 негосударственных издательств.

Кооперативные издательства, наряду с частными, активно удовлетворяли читательский спрос на переводную литературу. Их удельный вес в этой области был высок, хотя к концу периода объем изданий иностранных авторов значительно снизился под давлением цензуры. Например, издательство «Время» целенаправленно искало авторов, невостребованных государственными издательствами, которые были идеологически нейтральны и имели большое количество непереведенных произведений. Это была тонкая игра на границе дозволенного, позволявшая им сохранять свою уникальность и культурную миссию в условиях нарастающего контроля. Разве не удивительно, что в условиях тотального контроля, подобные инициативы находили пути для публикации «неудобных» авторов, демонстрируя стойкость культурной сферы?

Влияние политических и идеологических процессов на тематику и содержание изданий

Период 1920-1930-х годов в Ленинграде был временем глубоких политических и идеологических потрясений, которые не могли не отразиться на книгоиздательском деле. Книга, изначально воспринимавшаяся как инструмент просвещения, очень быстро трансформировалась в мощное оружие пропаганды и идеологического контроля. Этот процесс, начавшийся с относительно мягких форм, к концу 1930-х годов достиг апогея, превратив книжную индустрию в жестко управляемую систему.

Книга как инструмент идеологии: от просвещения до тотального контроля

В основе советской политики в отношении книгоиздания лежало убеждение, что книга — это не просто носитель информации, а мощный инструмент революционного просвещения и утверждения советской власти. Эта концепция сформировалась практически сразу после Октябрьской революции. На первых порах это означало активную кампанию по ликвидации безграмотности, массовый выпуск общедоступной литературы, популяризацию научных знаний и продвижение новой, социалистической идеологии.

Однако очень быстро этот просветительский импульс был подменен стремлением к тотальному контролю. Партия и правительство активно противодействовали любым идеологически чуждым тенденциям в книгоиздательстве. Прямое партийное вмешательство в работу цензуры началось с 1925 года и резко усилилось в 1930-е годы. Это подтверждается целым рядом постановлений ЦК ВКП(б): «О политике партии в области художественной литературы» (1925), «Об издательской работе» (1931), «О перестройке литературно-художественных организаций» (1932) и другие. Эти документы не только задавали вектор развития, но и прямо указывали, что можно, а что нельзя публиковать.

После первой половины 1920-х годов советская власть целенаправленно сворачивала частную активность в сфере печати. Это было не только экономическое, но и идеологическое решение: частные издательства, по своей природе, не могли быть полностью подконтрольны партии и представляли потенциальную угрозу идеологическому единству.

Особенно наглядно идеологическое давление проявлялось в цензурных запретах. Из-за экономической блокады против Советской России в начале 1920-х годов цензоры запрещали публикацию сведений об экономическом сотрудничестве СССР с европейскими странами. Эти запреты были связаны не столько с изменениями во внутриполитическом положении, сколько с осложнением и возникшими противоречиями во внешней политике, необходимостью укрепления идеологического единства и предотвращения утечки информации, которая могла бы снизить обороноспособность страны.

1930-е годы стали «эпохой тотального террора» и «тотальной партийной цензуры». В этот период окончательно сложилась многоуровневая система цензуры, включавшая в себя не только Главлит, но и самоцензуру авторов и редакторов, а также партийный контроль над самим цензорским аппаратом. Под запретом оказались не только произведения репрессированных авторов, но и любое их упоминание, а также целые научные направления, особенно в гуманитарной сфере. Любое отступление от «генеральной линии» рассматривалось как идеологическая диверсия.

Показательным является случай с журналом «Ленинград» (1930–1932). Изначально он позиционировался как общелитературное издание, но с седьмого номера 1931 года стал официальным органом Ленинградской ассоциации пролетарских писателей (ЛАПП). Это привело к прекращению публикации «попутчиков» (писателей, не принадлежащих к пролетарскому крылу) и сосредоточению на произведениях членов РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей) и рабочих-ударников. После постановления ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» в апреле 1932 года, которое фактически распустило РАПП и другие литературные объединения, руководство журнала «Ленинград» было сменено по обвинениям в групповщине. Это демонстрирует, как быстро менялись идеологические ориентиры и как жестко пресекались любые проявления «самостоятельности» в литературной среде.

Репрессии, чистки библиотек и судьбы издателей

Политические процессы 1930-х годов, такие как Московские процессы 1937–1938 годов, служили инструментом укрепления большевистского режима и сопровождались активным поиском «врагов народа», «вредителей» и «троцкистов». Эти процессы имели прямые и разрушительные последствия для книгоиздательского дела.

Одной из самых масштабных акций стали массовые чистки библиотек и книжных магазинов. Начиная с Постановления Секретариата ЦК ВКП(б) от 30 октября 1929 года «Об улучшении библиотечной работы», требовалось «очистить» библиотеки от «идеологически вредной, устаревшей и не подходящей» литературы. Летом 1932 года эти чистки достигли пика, и было принято решение изъять до 80% литературы из библиотек массового пользования. В июле 1935 года в Ленинграде было изъято около 20 тысяч книг, которые были демонстративно сожжены. Это был не просто акт уничтожения, а публичный ритуал, направленный на устрашение и создание атмосферы страха.

В этот период не только публикация, но и простое хранение «неправильных» книг могло иметь фатальные последствия. Книги, имевшиеся в личных библиотеках и изъятые во время обыска, могли стать единственным или дополнительным аргументом обвинения в антисоветской агитации и даже в шпионаже. Особое внимание сотрудники НКВД уделяли книгам на иностранных языках, которые автоматически вызывали подозрение. Это вынуждало людей избавляться от своих личных коллекций, чтобы избежать репрессий. Что из этого следует? Подобные действия не просто подавляли интеллектуальную свободу, но и формировали общество, где знание и доступ к информации стали не привилегией, а потенциальной угрозой, приводя к массовому самоцензурированию и уничтожению культурного наследия.

«Неблагонадежный» литературный мир Ленинграда до начала 1930-х годов имел крайне ограниченный доступ к собственным печатным возможностям. Это было обусловлено общей государственной монополизацией полиграфической промышленности и контроля над распределением бумаги, а также целенаправленными экономическими и бюрократическими мерами по вытеснению негосударственных издательств. Лишь в 1930 году Ленинградская ассоциация пролетарских писателей (ЛАПП) получила собственную издательскую базу, что стало важным, но запоздалым шагом к консолидации пролетарских сил. Однако и ее деятельность была вскоре подчинена общим директивам.

В целом, политические и идеологические процессы 1920-1930-х годов в Ленинграде привели к полной трансформации книгоиздательского ландшафта. От периода относительной свободы и многообразия, характерного для НЭПа, к концу 1930-х годов система пришла к тотальному государственному контролю, цензуре и репрессиям, где книга стала инструментом идеологической борьбы, а не свободного творчества.

Ключевые деятели и значимые публикации ленинградских издательств

История книжного дела Ленинграда в 1920-1930-е годы неразрывно связана с именами выдающихся личностей — талантливых редакторов, дальновидных руководителей и, конечно, авторов, чьи произведения стали вехами эпохи. Они создавали и направляли издательские проекты, формировали литературный вкус и отстаивали культурные ценности в условиях постоянно меняющегося политического климата.

Персоналии и их роль в издательском процессе

В каждом из значимых ленинградских издательств стояли люди, чья энергия и преданность книжному делу определяли его судьбу:

• Издательство «Время»:
  • Георгий Петрович Блок: Основатель и главный редактор, его фигура была центральной для формирования политики издательства. Блок стремился создать площадку для качественной переводной и научно-популярной литературы, привлекая к работе выдающихся интеллектуалов.
  • А.В. Луначарский: С мая 1932 года занимал пост председателя Редакционного совета. Его участие подчеркивало культурную значимость «Времени» и обеспечивало ему определенную защиту на фоне нарастающего давления.
  • С.Ф. Ольденбург, А.Е. Ферсман, М.Л. Лозинский: Эти члены редакционного коллектива, представлявшие различные области науки и культуры, гарантировали высокий научный и художественный уровень изданий. А.Е. Ферсман, в частности, курировал научно-популярную серию, что способствовало распространению знаний.
• Издательство «Academia»:
  • Ф.Ф. Зелинский, Н.И. Киреев: Руководители, под чьим началом издательство стало синонимом высочайшего качества в гуманитарной литературе. Их приверженность академическим стандартам и вниманию к деталям сформировали уникальный облик «Academia».
  • А.М. Горький, А.К. Дживелегов, В.М. Жирмунский: Эти влиятельные фигуры были тесно связаны с издательством, способствуя привлечению лучших авторов и формированию издательского портфеля, ориентированного на мировую классику и фундаментальные научные труды.
• «Издательство писателей в Ленинграде»:
  • К.А. Федин, С. Семенов, М.Л. Слонимский, И.А. Груздев: Основатели издательства, представлявшие цвет ленинградской литературы. Их инициатива позволила создать площадку для писателей, столкнувшихся с трудностями публикации в государственных структурах.
  • К.А. Федин: Бессменный председатель Правления, его авторитет и организаторские способности были ключевыми для функционирования издательства.
  • Самуил Миронович Алянский: Возглавлял издательство с 1929 по 1932 год. Известный издатель, чьи усилия были направлены на поддержку талантливых авторов и выпуск качественной литературы.

Эти персоналии, каждый в своей роли, были не просто функционерами, а истинными подвижниками, чья деятельность позволила сохранить и обогатить культурное наследие Ленинграда в один из самых сложных периодов его истории.

Значимые серии и отдельные произведения

Ленинградские издательства выпустили множество книг и серий, которые стали знаковыми для своего времени и вошли в золотой фонд отечественной культуры:

• Издательство «Время»:
  • «Страстная суббота» В.А. Зоргенфрея (1922): Важное произведение в раннесоветской литературе, отражающее поиск новых форм и смыслов.
  • «Шестой стрелковый» М. Слонимского (1922) и «Простые рассказы» Б. Пильняка (1923): Эти произведения представляли творчество молодых, но уже признанных авторов, чьи работы часто вызывали дискуссии.
  • «Письма 1888–1921» В.Г. Короленко, «Воспоминания» Д.Н. Овсянико-Куликовского, «Письма» В. Соловьёва: Издание эпистолярного наследия и мемуаров выдающихся деятелей культуры и философии, что имело огромное значение для сохранения исторической памяти.
  • Альманах «Возрождение» (два тома, 1922–1923): Литературный альманах, ставший важной площадкой для публикации разнообразных текстов.
• Издательство «Academia»:
  • Серия «Сокровища мировой литературы» (с 1927 г.): Эта серия стала визитной карточкой издательства, включая в себя тщательно подготовленные издания классиков мировой литературы с научными комментариями.
  • Серии «Памятники литературного быта» и «Театральные мемуары»: Эти проекты демонстрировали глубокий интерес к культурной истории и быту, предлагая читателям уникальные свидетельства эпохи.
  • За неполные 16 лет деятельности «Academia» выпустила более 1000 высококачественных изданий, каждое из которых отличалось безупречным полиграфическим исполнением и глубоким содержанием.
• «Издательство писателей в Ленинграде»:
  • «Библиотека поэта»: Родоначальник этой знаменитой серии, которая позже перешла к другим издательствам и стала одним из самых значимых проектов в истории русской поэзии.
  • Сборники «Как мы пишем» (1930) и «Литературная теория немецкого романтизма» (1934): Эти издания представляли собой ценные материалы для изучения творческого процесса и литературоведческой мысли.
  • «Портрет» Л. Добычина (1931), «Бамбочада» К. Вагинова (1931), «Труды и дни Свистонова» К. Вагинова (1929), «Средний проспект» М. Слонимского (1933), «Пощёчина» М. Слонимского (1930), «Якобинский заквас» О. Форш (1934): Произведения ведущих ленинградских писателей, отражающие многообразие литературных течений того времени.
• Госиздат:
  • Массовые серии, такие как «Дешевая библиотека»: Эти серии были направлены на широкие слои населения и включали в себя произведения основоположников марксизма-ленинизма, а также классической и советской художественной литературы, выполняя важную просветительскую и идеологическую функцию.
• Книгоиздательство Е.В. Высоцкого «Сеятель»:
  • Серия «Общедоступная библиотека»: Пример успешной частной инициативы, направленной на предоставление широкому кругу читателей качественной и недорогой литературы. Ежегодно «Сеятель» выпускал 50–60 наименований книг, внося свой вклад в книжное изобилие Ленинграда.

Эти деятели и их публикации сформировали уникальный культурный ландшафт Ленинграда 1920-1930-х годов, демонстрируя не только талант и профессионализм, но и способность к адаптации и сопротивлению в условиях нарастающего государственного давления. Именно в этот период были заложены основы для будущих поколений российских писателей и издателей, а многие из этих публикаций до сих пор сохраняют свою культурную и историческую ценность.

Заключение

Исследование книжного дела Ленинграда в 1920-1930-е годы раскрывает сложную и противоречивую картину, где культурное возрождение переплеталось с усилением государственного контроля. Этот период стал полем столкновения идеалов просвещения и тоталитарной идеологии, оставив глубокий след в истории города и страны.

В начале 1920-х годов, в условиях Новой экономической политики, Ленинград переживал расцвет издательской активности. Государственные издательства, такие как мощный Госиздат и элитарная «Academia», заложили основу для централизованного книгоиздания, сочетая идеологическую миссию с выпуском высококачественной литературы. Параллельно с ними активно развивались частные и кооперативные издательства, успешно заполнявшие ниши, не освоенные государством, и удовлетворявшие разнообразные читательские запросы, в том числе на переводную и политически нейтральную литературу. Такие примеры, как «Сеятель», «Время» и «Издательство писателей в Ленинграде», демонстрировали жизнеспособность негосударственных форм в условиях относительной свободы.

Однако эта «золотая эпоха» была недолгой. С середины 1920-х годов, и особенно в 1930-е годы, нарастало государственное давление и идеологический контроль. Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит), изначально созданное для защиты государственных секретов, быстро трансформировалось в мощный цензурный аппарат, проникающий во все сферы книжного дела. Расширение перечня запрещенных сведений, систематические «чистки» библиотек, создание «спецхранов» и, наконец, введение уголовной ответственности для цензоров — все это свидетельствовало о переходе к тотальному контролю над печатным словом.

Несмотря на заявленную всеобъемлющую мощь, советская цензура в этот период сталкивалась с внутренними ограничениями: кадровым дефицитом (низкий уровень образования цензоров), структурными недоработками и финансовыми проблемами. Однако эти слабости компенсировались прямым и все более агрессивным вмешательством партийных органов, которые диктовали издательскую политику и определяли судьбы отдельных издательств и авторов. Политические процессы 1930-х годов, сопровождавшиеся массовыми репрессиями и уничтожением «контрреволюционной» литературы, окончательно превратили книгу в инструмент идеологической борьбы, а издательское дело — в часть государственного аппарата.

Вклад ленинградских издательств в культурную жизнь города и страны был огромен, несмотря на все препятствия. Они не только обеспечивали массовое просвещение, но и сохраняли традиции высокого качества печати, текстологической подготовки и художественного оформления, как это демонстрировала «Academia». Негосударственные издательства, в свою очередь, проявляли удивительную адаптивность, находя пути для публикации «неудобных» авторов и востребованной, но идеологически нейтральной литературы, пока это было возможно.

Перспективы дальнейших исследований в этой области включают более глубокий анализ экономической составляющей деятельности частных и кооперативных издательств, изучение конкретных механизмов самоцензуры авторов и редакторов, а также исследование влияния ленинградской издательской школы на развитие книжного дела в других регионах СССР. Изучение микроистории отдельных издательств и судеб их сотрудников может дать еще более нюансированную картину этого сложного и драматичного периода.

Ключевые вопросы о книжном деле Ленинграда 1920-1930-х: цензура и борьба за культуру

Список использованной литературы

1. 1922-1930 // Электронное периодическое издание «Открытый текст». — URL: http://opentextnn.ru/documents/history/1922-1930/ (дата обращения: 03.01.2026).
2. Антонова С. Г., Соловьев В. И., Ямчук К. Т. Редактирование русской литературы. С. Я. Маршак. — URL: http://www.hi-edu.ru/e-books/RedaktirObchiyKurs/red_066.htm (дата обращения: 03.01.2026).
3. Архивные фонды по истории советской цензуры в Центральном государственном архиве литературы и искусства Санкт-Петербурга. 1920-е – 1930-е гг. // Вестник архивиста. — URL: http://www.vestarchive.ru/2012-g/2012-2/2009-arkhivnye-fony-po-istorii-sovetskoi-tsenzuryi-v-tsentralnom-gosudarstvennom-arkhive-literaturyi-i-iskusstva-sankt-peterburga-1920-e-1930-e-gg.html (дата обращения: 03.01.2026).
4. Бабиченко Д. Л. Писатели и цензоры. — М., 1994.
5. Баренбаум И. Е., Шомракова И. А. Всеобщая история книги. — М., 2005.
6. Белая Г. А. Дон-Кихоты 20-х годов: «Перевал» и судьба его идей. — М., 1989. — 395 с.
7. Блюм А. В. Частные и кооперативные издательства под контролем Главлита // Книга. Исследования и материалы. — 1993.
8. Боголюбова А. С. Очерк художественной культуры советского периода. — Арзамас, 1998. — 37 с.
9. Боффа Дж. История Советского Союза. Т. 1. — М., 1994. — 628 с.
10. Витязев П. Частные издательства в Советской России. — Петроград, 1921.
11. Вольман Б. Музыкальное издательство «Тритон» // Музыка и жизнь. Музыка и музыканты Ленинграда. — Л.: Советский композитор, 1972.
12. ГЛАВЛИТ // Большая российская энциклопедия. — URL: https://bigenc.ru/domestic_history/text/2363162 (дата обращения: 03.01.2026).
13. Глава 1. Цензура в Ленинграде и Ленинградской области. — URL: http://opentextnn.ru/censorship/russia/leningrad/1922-1964/?id=2848 (дата обращения: 03.01.2026).
14. Глава 20. Книга в СССР в 1920-е годы. — URL: https://history.wikireading.ru/205206 (дата обращения: 03.01.2026).
15. Голомшток И. Н. Тоталитарное искусство. — М.: Галарт, 1984.
16. Государственное издательство за 5 лет. — М.: Гиз, 1924.
17. Гриц Т., Тренин В., Никитин М. Словесность и коммерция. — Москва, 1929.
18. Громов Е. С. Сталин: искусство и власть. — М., 1998.
19. Декрет Совета Народных Комиссаров № 685 «О частных издательствах». — URL: http://www.opentextnn.ru/censorship/russia/sov/law/snk/1917/?id=201 (дата обращения: 03.01.2026).
20. Динерштен Е. А. Российское книгоиздание, конец XVIII-XX века. Избранные статьи. — М., 2004. — 525 с.
21. Добренко Е. Формовка советского читателя. — СПб., 1997.
22. Документы ЦК РКП(б) — ВКП(б), ВЧК — ОГПУ — НКВД о культурной политике. 1917-1953 / Под ред. А. Н. Яковлева. — М.: Международный фонд «Демократия», 1999.
23. Драудин Т. Очерки издательского дела в СССР. — М.-Л., 1934.
24. Евгеньев-Максимов В., Максимов Д. Из прошлого русской журналистики. — Ленинград, 1930.
25. Егорова Л. П., Чекалов П. К. История русской литературы ХХ века.
26. Елагин Ю. Укрощение искусств. — М., 1988.
27. Жирков Г. В. История цензуры в России XIX — XX вв. — М., 2001. — 368 с. — URL: http://evartist.narod.ru/text9/38.htm#з_12 (дата обращения: 03.01.2026).
28. Записки Главлита в Политбюро ЦК ВКП(б) от 9 апреля 1933 г. — URL: www.journ.msu.ru/downloads/2009/minaeva.doc (дата обращения: 03.01.2026).
29. Издание переводной беллетристики в Советской России 1920-х годов // КиберЛенинка. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/izdanie-perevodnoy-belletristiki-v-sovetskoy-rossii-1920-h-godov-po-mat (дата обращения: 03.01.2026).
30. Издания с 1918 по 1940 гг. // Псковская областная универсальная научная библиотека. — URL: http://www.pskovlib.ru/resources/editions-1918-1940/ (дата обращения: 03.01.2026).
31. Издательства // Фонды Государственного архива РФ по Истории СССР. Путеводитель. Т. 3. — URL: http://guides.rusarchives.ru/browse (дата обращения: 03.01.2026).
32. Издательство «ACADEMIA». — URL: http://academia.bukinist.su/cgi-bin/academia.pl?cmd=3rdpage (дата обращения: 03.01.2026).
33. Издательство «Ленинград: Прибой». — URL: https://www.livelib.ru/pubhouse/116905-leningrad-priboj (дата обращения: 03.01.2026).
34. Издательство писателей в Ленинграде // Лаборатория Фантастики. — URL: https://fantlab.ru/publisher2684 (дата обращения: 03.01.2026).
35. История издательства // Большая Российская Энциклопедия. — URL: http://www.greatbook.ru/index.html (дата обращения: 03.01.2026).
36. История книги / Под ред. А. А. Говорова, Т. Г. Куприянвой. — М., 2001.
37. История книги в СССР 1917—1921. В 3 т. Т. 1. — М., 1977. — URL: https://imwerden.de/pdf/istoriya_knigi_v_sssr_1917-1921_tom1_1977_text.pdf (дата обращения: 03.01.2026).
38. История книги в СССР 1917—1921. В 3 т. Т. 3. — М., 1977. — URL: https://imwerden.de/pdf/istoriya_knigi_v_sssr_1917-1921_tom3_1977_text.pdf (дата обращения: 03.01.2026).
39. К истории «Издательства писателей в Ленинграде» (1927–1934) // Общественные науки и современность. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/k-istorii-izdatelstva-pisateley-v-leningrade-1927-1934-neizvestnye-epizody (дата обращения: 03.01.2026).
40. К вопросу о частной периодической печати в СССР в условиях 1920-х годов // КиберЛенинка. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/k-voprosu-o-chastnoy-periodicheskoy-pechati-v-sssr-v-usloviyah-1920-h-godov (дата обращения: 03.01.2026).
41. Каталоги издательские, книготорговые, библиотечные (1917-1929): Указ. / Под общ. ред. В. И. Харламова. — СПб.: РХГИ, 1996. — 368 с.
42. Клячко-Львова. Первые годы. — URL: www.mgraphics-publishing.com/catalog/ (дата обращения: 03.01.2026).
43. Книга в России. — М.: Гиз, 1924.
44. Книги 20 века. Выпуск № 1. Книги 1920-30 гг. — URL: https://www.calameo.com/read/00000000001dfa528157e (дата обращения: 03.01.2026).
45. Книгоиздательство в Советской России 1917 — 1920-х гг. — URL: https://elib.altstu.ru/elib/books/Files/zv2016_02/pdf/131popova.pdf (дата обращения: 03.01.2026).
46. Книжная торговля. — М.: Гиз, 1925.
47. Книжное дело в России в 1917-1950 гг. // История книги. — URL: https://istoriaknig.ru/index.php/2012-02-09-15-52-32/94-knizhnoe-delo-v-rossii-v-1917-1950-gg (дата обращения: 03.01.2026).
48. Коржихина Т. П. Извольте быть благонадежны! — М., 1997. — 372 с.
49. Корниенко Н. В. Массовый читатель 20-30-х годов. — URL: http://www.mxat-teatr.ru/docs/tpl/doc.asp?id=297& (дата обращения: 03.01.2026).
50. Ленинград (журнал 1930—1932). — URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ленинград_(журнал_1930—1932) (дата обращения: 03.01.2026).
51. Литературная энциклопедия. — URL: http://www.hi-edu.ru/e-books/HB/21-1.htm (дата обращения: 03.01.2026).
52. Литературные издательства // Литературная энциклопедия. — URL: http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/le6/le6-4501.htm (дата обращения: 03.01.2026).
53. Луначарский Е. Д. Блок и Алконост // Вопросы литературы. — 1969. — № 6. — С. 248–250.
54. Марьямов Г. Б. Кремлевский цензор: Сталин смотрит кино. — М., 1992. — 127 с.
55. Массовый читатель и книга. — М., 1925.
56. Мезьер А. В. Словарный указатель по книговедению. — Ленинград: Колос, 1924.
57. Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. — М., 1994.
58. Московские и ленинградские издатели и издательства двадцатых годов: Указ. арх. источников и публ. / Под общ. ред. В. И. Харламова. — СПб.: РХГИ, 1997. — 544 с.
59. Московские и ленинградские книжные магазины двадцатых годов: Указ. / Под общ. ред. В. И. Харламова. — СПб.: РХГИ, 1996. — 384 с.
60. Наша печать. — М., 1925.
61. Об издательстве «Детская литература». — URL: http://www.detlit.ru/ist.html (дата обращения: 03.01.2026).
62. ОГИЗ. — URL: http://oval.ru/enc/49351.html (дата обращения: 03.01.2026).
63. Перхин В. В. Русская литературная критика 1930-х годов: Критика и общественное сознание эпохи. — СПб., 1997.
64. Показательные политические процессы 1930-х гг. // Центр исторической памяти. — URL: https://memory.tagilcity.ru/page/pokazatelnye-politicheskie-processy-1930-kh-gg (дата обращения: 03.01.2026).
65. Политическая история СССР 1930-х годов // Вестник ПГНИУ. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/politicheskaya-istoriya-sssr-1930-h-godov (дата обращения: 03.01.2026).
66. Политические судебные процессы второй половины 1930-х годов в зеркале региональной прессы // Управленческое консультирование. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/politicheskie-sudebnye-protsessy-vtoroy-poloviny-1930-h-godov-v-зеркале-regionalnoy-pressy (дата обращения: 03.01.2026).
67. Полянский В. Начало советских издательств // Печать и революция. — 1927.
68. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» 23 апреля 1932 г. // Власть и художественная интеллигенция.
69. Постановление Политбюро ЦК РКП(б) «О политике партии в области художественной литературы» 18 июня 1925 г. // Власть и художественная интеллигенция.
70. Постановление ЦК ВКП(б) «Об издательской работе». Дальнейшая типизация издательств.
71. Пятунин Е. Дело «литературной группы». Как была истреблена вятская писательская организация // Независимая газета. — 2002. — 23 мая.
72. Спивак М. Л. Издательство «Алконост»: к вопросу о семантике названия. — М.: Наука, 2008.
73. Столпянский П. Н. Книга в старом Петербурге // Русское прошлое. — 1923. — № 3.
74. Счастье литературы: Государство и писатели, 1925-1938: Документы / Сост. Бабиченко Д. Л. — М.: Росспэн, 1997. — 318 с.
75. Тараканова О. Л. История книги. — URL: http://www.hi-edu.ru/e-books/HB/21-1.htm (дата обращения: 03.01.2026).
76. Фролов В. В. Отечественное медицинское книгоиздание. — М., 1995. — URL: http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/181291.html (дата обращения: 03.01.2026).
77. Цензура и цензурируемые в СССР в 1920-е – 1930-е гг. (на материалах Ленинграда) // КиберЛенинка. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsenzura-i-tsenzuriruemye-v-sssr-v-1920-e-1930-e-gg-na-materialah-leningrada (дата обращения: 03.01.2026).
78. Цензура иностранных книг в Ленинграде в 1920-е гг. // Wschodni Rocznik Humanistyczny. — URL: http://www.wroc.h.uni.opole.pl/Wrh_VIII.pdf (дата обращения: 03.01.2026).
79. Частные и кооперативные издательства // История книги. — URL: https://istoriaknig.ru/index.php/2012-02-09-15-52-32/90-chastnye-i-kooperativnye-izdatelstva (дата обращения: 03.01.2026).
80. Шешуков С. Неистовые ревнители. Из истории литературной борьбы 20-х годов. — М., 1984.
81. Шум времени: История ленинградского кооперативного издательства «Время» (1922–1934). — URL: http://www.pushkinskijdom.ru (дата обращения: 03.01.2026).
82. Юдин А. В. Учебно-педагогическое книгоиздание в 20-30-е годы ХХ столетия. — URL: http://www.hi-edu.ru/e-books/xbook014/01/index.html?part-001.htm (дата обращения: 03.01.2026).