К февралю 1917 года Российская империя подошла к черте полного истощения. Два с половиной года изнурительной Первой мировой войны, стоившей стране неисчислимых жертв, привели к коллапсу. Прогрессирующий развал транспорта вызвал трудности со снабжением фронта и городов, невероятный рост дороговизны и дефицит продовольствия порождали всеобщее утомление и озлобленность. Недовольство властью стало тотальным, охватив как миллионы крестьян и солдат, так и высшие круги общества, разочарованные в неэффективности и бессилии самодержавия. Временное правительство, пришедшее к власти на этой волне, унаследовало не просто государство в кризисе, а систему на грани распада. Перед ним стояла титаническая задача, однако его дальнейшие действия были предопределены не столько масштабом проблем, сколько собственными идеологическими установками и внешними обязательствами. Политика правительства оказалась не чередой случайных ошибок, а закономерным итогом его фундаментальных принципов, которые и привели его к краху.
Фундамент бездействия, или почему принцип «непредрешенчества» оказался губительным
Ключевой идеологической установкой, парализовавшей волю Временного правительства, стала доктрина «непредрешенчества». Ее суть заключалась в том, что правительство, будучи временным органом, не считало себя вправе принимать судьбоносные решения, откладывая их до созыва Учредительного собрания, которое должно было демократически определить будущее устройство России. На первый взгляд, эта позиция выглядела безупречно демократической, но на практике она превратилась в форму отказа от ответственности за решение самых насущных и болезненных проблем страны — в первую очередь, земельной и рабочей.
Эта доктрина была неразрывно связана с другим столпом политики правительства — верностью союзническим обязательствам перед Антантой и необходимостью продолжения войны до победного конца. Именно война поглощала все ресурсы государства, делая любые серьезные внутренние реформы практически невозможными. Попытка министра иностранных дел П. Н. Милюкова подтвердить этот курс в апреле 1917 года спровоцировала мощный политический кризис, показавший пропасть между целями правительства и чаяниями масс, жаждавших мира. Таким образом, правительство оказалось в ловушке: продолжение войны делало невозможным решение внутренних проблем, а откладывание реформ до Учредительного собрания (созыв которого затягивался из-за той же войны) лишало его поддержки населения. К осени 1917 года стало очевидно, что приверженность идее «непредрешенчества» полностью исчерпала свой потенциал, оставив власть без авторитета и опоры.
Земельный вопрос как зеркало правительственной нерешительности
Самым острым и взрывоопасным вопросом, стоявшим перед страной, был аграрный. Вековой «земельный голод» крестьянства требовал немедленного и радикального решения. Временное правительство попыталось направить стихийное аграрное движение в законное русло, инициировав создание земельных комитетов. Предполагалось, что эти органы займутся подготовкой реформы на местах, сборкой данных и урегулированием текущих споров. Однако ключевая ошибка власти заключалась в том, что она вновь последовала своему губительному принципу.
Окончательное решение вопроса о земле было отложено до созыва Учредительного собрания. Для миллионов крестьян, ожидавших немедленной передачи помещичьих земель, это промедление было равносильно обману. Они не хотели ждать, пока далекая столичная власть разработает законы, и начали действовать сами. Летом и осенью 1917 года деревню захлестнула волна самовольных захватов земли, поджогов усадеб и неповиновения властям. Попытки правительства регулировать рынок зерна и бороться с продовольственным кризисом также оказались неэффективными в условиях нарастающего хаоса. В результате Временное правительство превратилось из субъекта политики в бессильного наблюдателя стихийной аграрной революции, стремительно теряя контроль над самой многочисленной частью населения страны.
Рабочий вопрос, где уступки не смогли остановить радикализацию
В отличие от аграрной политики, в рабочей сфере Временное правительство пошло на ряд прогрессивных и значимых уступок. Одним из первых его достижений стало введение восьмичасового рабочего дня на многих предприятиях. Этот шаг, десятилетиями бывший главным требованием рабочего движения, казалось, должен был обеспечить правительству лояльность пролетариата. Однако эта мера, при всей ее важности, не могла решить глубинных экономических проблем, порожденных войной.
Экономика страны продолжала функционировать в режиме «военной экономики», что означало сохранение колоссальных диспропорций и дефицитов. Неудержимая инфляция съедала заработки, дефицит продовольствия в городах становился все острее, а производство падало из-за разрыва хозяйственных связей. Рабочие быстро поняли, что формальное сокращение рабочего дня не приводит к реальному улучшению их уровня жизни. В этих условиях росло влияние Советов и левых партий, прежде всего большевиков, которые предлагали не частичные уступки, а полную смену социально-экономической системы: рабочий контроль над производством, прекращение войны и передачу всей власти Советам. Социальные волнения нарастали, и пролетариат, не видя реальных перемен от Временного правительства, все больше склонялся к поддержке тех, кто обещал радикальные и немедленные решения.
Финансовый коллапс и тщетные попытки государственного контроля
Все социально-экономические проблемы страны сходились в одной точке — катастрофическом состоянии государственных финансов. Временное правительство унаследовало огромный государственный долг, который продолжал стремительно расти из-за колоссальных военных расходов. Денежная масса, не обеспеченная товарами, приводила к гиперинфляции, а экономические связи внутри страны были разрушены.
Правительство предпринимало отчаянные, но разрозненные попытки взять ситуацию под контроль. Рассматривались и частично вводились следующие меры:
- Введение государственных монополий (например, хлебной).
- Попытки контроля над ценами и распределением ключевых товаров.
- Разработка проектов реформирования налоговой и банковской систем.
- Попытки управления растущей денежной массой.
Однако все эти шаги оказались тщетными. Они провалились по нескольким причинам. Во-первых, неэффективность и саботаж со стороны старого государственного аппарата. Во-вторых, процветание черного рынка, который сводил на нет все усилия по контролю над ценами. Но главной причиной провала оставались непрекращающиеся гигантские военные расходы. Финансовая система страны просто не выдерживала бремени войны, и никакие административные меры не могли остановить ее распад.
Политический итог провала, или как экономический паралич привел к падению власти
Неспособность Временного правительства решить ключевые социально-экономические проблемы напрямую привела к его политическому краху. Каждый провал — в земельном, рабочем и финансовом вопросах — подрывал его авторитет и легитимность, питая почву для перманентных политических кризисов, сотрясавших страну с весны до осени 1917 года. Апрельский кризис, вызванный вопросом о войне, июльские события, показавшие рост влияния большевиков, и, наконец, корниловский мятеж, окончательно разрушивший союз между либералами и армейской верхушкой, — все это было проявлением углубляющегося паралича власти.
К осени правительство полностью лишилось поддержки в массах. Крестьяне не получили землю, рабочие не увидели улучшения жизни, а солдаты не дождались мира. Власть не выполнила ни одного из ключевых чаяний народа. Финальным фактором, сделавшим падение правительства неизбежным, стало отсутствие у него реальной силовой опоры. После Февральской революции старая полиция и жандармерия были упразднены, а армия, деморализованная войной и революционной агитацией, уже не была надежной силой, готовой защищать непопулярную власть. Временное правительство оказалось беззащитным перед лицом любой организованной силы, решившей бросить ему вызов.
Таким образом, крах Временного правительства не был исторической случайностью или результатом заговора. Он стал логическим и закономерным следствием его доктринальной нерешительности, выраженной в принципе «непредрешенчества», и фатальной зависимости от внешних союзников, диктовавшей необходимость продолжения войны. Именно эти два фактора не позволили провести жизненно важные социально-экономические реформы, которых требовала страна. Отказавшись от радикальных преобразований «здесь и сейчас» в пользу туманной перспективы Учредительного собрания, правительство само создало вакуум власти. Этот вакуум был неизбежно заполнен той политической силой, которая не побоялась предложить народу простые, понятные и, главное, немедленные решения его насущных проблем.
Список источников информации
- Байтин М. И. История ХХ века. — М., 2012.
- Грачёв М.Н. История XIX – XX вв. — М., 2013.
- Ирхин Ю.В., Зотов В.Д. История: Учебник. — М.,2011.
- Костюк К. Н. Государство и гражданское общество: идейно-теоретические истоки. // Социально-политический журнал. – 2007. — № 4. – с. 146 — 160.
- Общая теория государства и права. Курс лекций. / Под ред. А. В. Малько. – СПб., 2012.