В интеллектуальной истории Средневековья центральное место занимает вопрос о соотношении веры и разума. И одной из самых влиятельных фигур, предложивших свой ответ на этот вызов, стал Ансельм Кентерберийский (1033–1109), по праву считающийся «отцом схоластики». Его знаменитый принцип «fides quaerens intellectum» (вера, ищущая понимания) стал не просто афоризмом, а целой программой, определившей развитие европейской мысли на столетия. Согласно этой программе, вера первична, но она не должна оставаться слепой — разум призван осветить и постичь то, что дано в Откровении. Эта статья ставит своей целью доказать, что знаменитое онтологическое доказательство бытия Бога, изложенное Ансельмом в его труде «Прослогион», не было изолированной логической головоломкой. Напротив, оно стало закономерной и высшей точкой всего его философского метода. Мы проследим этот путь: от фундаментальных принципов его философии к самому доказательству и его драматической судьбе в истории идей — от первых возражений до вердикта Канта.
Фундамент философии Ансельма. Как устроен мир глазами реалиста
Чтобы понять логику Ансельма, необходимо сначала усвоить две фундаментальные установки его мировоззрения: принцип «веры, ищущей понимания» и позицию крайнего реализма. Принцип «credo ut intelligam» («верую, чтобы понимать»), унаследованный от Августина, означает, что исходная истина дана человеку в вере, она является отправной точкой. Однако миссия разума — не просто принять эту истину, а постичь ее внутреннюю логику и гармонию. Вера дает «что», а разум ищет «почему».
Эта установка неразрывно связана с позицией Ансельма в ключевом для Средневековья споре об универсалиях (общих понятиях). Ансельм был реалистом, следуя платонической и августинианской традиции. Это значит, что, по его мнению, общие понятия — такие как «человек», «добро», «справедливость» — существуют реально, объективно и даже в большей степени, чем единичные, чувственно воспринимаемые вещи. Они существуют как вечные идеи в уме Бога. Для философа-реалиста переход от чистого понятия к бытию не кажется логическим скачком. Если универсалия «совершенство» реально существует, то анализ этого понятия может привести к выводу о реальном существовании его носителя. Именно эта предпосылка делает возможным само построение онтологического доказательства.
Первый подход к доказательству. Почему «Монолог» был только началом
Интеллектуальный путь Ансельма к его знаменитому аргументу не был мгновенным. Первая попытка была предпринята в работе «Монолог». В этом трактате Ансельм предлагает серию доказательств, которые по своей природе являются апостериорными, то есть основанными на опыте. Он рассуждает от следствий к причине: наблюдая в мире различные степени совершенства (блага, величия), мы должны прийти к выводу о существовании абсолютного, высшего совершенства, которое и является источником всех относительных совершенств. Этот источник он и называет Богом.
Однако такие аргументы, зависящие от анализа сотворенного мира, не могли полностью удовлетворить Ансельма. Верный своему методу «веры, ищущей понимания», он искал нечто большее: единый, самодостаточный и абсолютно строгий аргумент, который бы не опирался на изменчивый опыт, а вытекал бы с необходимостью из самого понятия Бога. Ему нужно было априорное доказательство, которое бы показало, что сама мысль о Боге неотделима от Его бытия. Этот поиск привел его к созданию труда «Прослогион» и формулировке одного из самых смелых тезисов в истории философии.
Вершина метода. Как рождается онтологическое доказательство в «Прослогионе»
В своем главном труде, «Прослогион», Ансельм представляет аргумент удивительной простоты и глубины, ставший кульминацией его метода. Логику этого онтологического доказательства можно изложить в несколько шагов:
- Определение. Сначала Ансельм предлагает определение Бога, которое могло бы быть принято даже «безумцем», говорящим в сердце своем «нет Бога». Бог есть «то, больше чего нельзя ничего помыслить» (aliquid quo nihil maius cogitari possit). Это не просто «самое великое», а такая сущность, что помыслить что-либо превосходящее ее — невозможно.
- Логическая дилемма. Даже отрицающий бытие Бога, слыша эту формулу, понимает ее смысл. Следовательно, «то, больше чего нельзя ничего помыслить», существует как минимум в его разуме. Но здесь возникает дилемма: если это «нечто» существует только в разуме, то можно помыслить нечто большее — то, что существует не только в разуме, но и в реальности. Ведь существование в реальности — это очевидное совершенство.
- Необходимый вывод. Получается противоречие. Если бы «то, больше чего нельзя ничего помыслить», существовало только в уме, оно не было бы «тем, больше чего нельзя помыслить», так как мы могли бы помыслить нечто большее (его же, но существующим в реальности). Следовательно, чтобы избежать противоречия, мы должны признать: то, больше чего нельзя ничего помыслить, с необходимостью существует не только в уме, но и в действительности.
Таким образом, Ансельм совершает переход от анализа понятия к утверждению бытия. Это чисто априорный аргумент, который не требует никаких данных из внешнего мира, а основывается исключительно на логической необходимости. Бытие здесь рассматривается как одно из совершенств, неотъемлемо присущее самому понятию всесовершенного существа.
«Безумец сказал в сердце своем». Первый оппонент Ансельма и его ответ
Столь элегантный и, на первый взгляд, несокрушимый аргумент почти сразу же встретил проницательную критику. Первым оппонентом Ансельма стал его современник, монах Гаунило из Мармутье. В своем трактате «В защиту безумца» он попытался показать абсурдность логики Ансельма, применив ее к другому объекту.
Контраргумент Гаунило известен как аналогия «идеального острова». Он рассуждал так: я могу помыслить самый совершенный остров, изобилующий всевозможными богатствами и наслаждениями. Этот остров, несомненно, существует в моем уме. Но если я применю логику Ансельма, я должен буду сказать: поскольку существовать в реальности совершеннее, чем только в уме, этот идеальный остров с необходимостью должен существовать. Гаунило считал это очевидным абсурдом, доказывающим, что из одного лишь понятия нельзя вывести реальное существование.
Ответ Ансельма был точен и глубок. Он указал, что его логика применима исключительно к одному, уникальному понятию — «того, больше чего нельзя помыслить». Все остальные объекты, включая самый совершенный остров, являются случайными (контингентными). Их существование не является для них необходимым. Остров может быть, а может и не быть. Но для понятия «того, больше чего нельзя помыслить», бытие — это не случайное свойство, а необходимый атрибут, без которого само понятие разрушается.
Эхо веков. Как Фома Аквинский и схоласты переосмыслили доказательство
Дискуссия, начатая Гаунило, не утихла, и в следующем столетии онтологический аргумент был подвергнут критике со стороны самой влиятельной фигуры высокой схоластики — Фомы Аквинского. Несмотря на то, что Фома также стремился доказать бытие Бога, он категорически отверг путь, предложенный Ансельмом.
Причина этого несогласия кроется в фундаментальном различии их философских подходов. В то время как Ансельм был платоником и августинианцем, Фома Аквинский был аристотеликом. Для Фомы все человеческое познание начинается с чувственного опыта. Мы не можем напрямую постичь божественную сущность нашим разумом, а потому не можем и начинать рассуждение с нее. Путь нашего познания, согласно Фоме, должен быть апостериорным: от наблюдаемых следствий (устройство сотворенного мира) к их первопричине (Богу). Онтологический аргумент, по мнению Фомы, совершает незаконный скачок от логического порядка к порядку реальному, что для его аристотелевской гносеологии было неприемлемо.
Кантовский вердикт. Почему существование — это не свойство
Самый сокрушительный удар по классической форме онтологического доказательства был нанесен много веков спустя, в эпоху Просвещения, Иммануилом Кантом. В своей «Критике чистого разума» Кант проанализировал сам механизм аргумента и пришел к выводу, что он основан на фундаментальной логической ошибке.
Главный тезис Канта заключается в том, что бытие (или существование) — не реальный предикат. Предикат — это свойство, которое добавляет нечто к содержанию понятия. Например, говоря «роза красная», я добавляю свойство «красноты» к понятию «роза». Кант иллюстрирует свою мысль знаменитым примером со ста талерами. В моем понятии ста талеров содержатся все их характеристики: они металлические, круглые, определенного веса. Если я теперь скажу «сто талеров существуют», я не добавлю к самому понятию талеров никакого нового свойства. Понятие о ста реальных талерах и ста воображаемых талерах абсолютно идентично. Слово «существует» лишь указывает на то, что это понятие имеет соответствие в реальности за пределами моего ума.
Таким образом, по Канту, онтологический аргумент совершает недопустимую операцию: он рассматривает «существование» как одно из совершенств, то есть как свойство, которое можно логически приписать понятию Бога. Но поскольку бытие — не свойство, а утверждение о наличии объекта, его нельзя вывести аналитически из самого понятия.
Жизнь после Канта. Как аргумент Ансельма вдохновил Декарта и Лейбница
Казалось бы, после вердикта Канта аргумент должен был навсегда остаться в архивах истории философии. Однако его интеллектуальная притягательность оказалась слишком сильной. Еще до Канта, в Новое время, онтологическое доказательство получило второе рождение в работах рационалистов.
Рене Декарт предложил свою версию аргумента, утверждая, что подобно тому, как в понятии треугольника с необходимостью содержится свойство равенства суммы его углов двум прямым, так и в понятии всесовершенного существа (Бога) с необходимостью содержится свойство существования, ведь существование — это одно из совершенств. Готфрид Лейбниц, в свою очередь, дополнил аргумент важным шагом. Он отметил, что прежде чем утверждать, что Бог обладает существованием, нужно доказать, что само понятие «всесовершенного существа» логически непротиворечиво и возможно. Он доказывал, что поскольку все совершенства являются простыми и позитивными качествами, они не могут противоречить друг другу и, следовательно, могут сосуществовать в единой сущности.
Эти возобновления показывают, что истинное наследие аргумента Ансельма заключается не в его формальной неопровержимости, а в его способности ставить предельные вопросы о взаимосвязи между мыслью, языком и реальностью.
Проделав путь от истоков философии Ансельма в его принципе «вера, ищущая понимания» до кульминации в «Прослогионе» и далее через века критики и переосмысления, мы можем сделать итоговый вывод. Критические аргументы Гаунило и, в особенности, Канта, безусловно, указывают на логические уязвимости в структуре онтологического доказательства. Они демонстрируют, насколько проблематичен прямой переход от сферы мышления к сфере бытия.
Однако величие замысла Ансельма это не умаляет. Его истинное и непреходящее наследие — это не столько само доказательство, сколько утвержденный им метод. Смелая, последовательная и интеллектуально честная попытка разума осветить и постичь то, что дано человеку в вере, утвердила философию в качестве важнейшего инструмента теологии и задала вектор развития всей западной схоластической традиции. В конечном счете, Ансельм показал, что вера не боится разума, а ищет его, чтобы стать глубже и осознаннее.
Список использованной литературы
- Гайденко В.П. Ансельм Кентерберийский. Режим доступа: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/66/%D0%90%D0%9D%D0%A1%D0%95%D0%9B%D1%8C%D0%9C
- Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль, 2001.
- Фокин А.Р. Ансельм Кентерберийский. Режим доступа: http://www.pravenc.ru/text/115688.html
- Штокмар В. В. История Англии в средние века. — СПб., 2001.